Category: религия

Неизвестный художник. Хор Архангелогородского епископа Арсения Верещагина. 1774

Поняв, что у меня как-то нет под рукой картин с новогодними елочками, решительно сказал себе «Долой банальности!», и выбрал на публикацию в первый день нового года вот эту картину. Сфотографировал я ее на выставке Сокровища музеев России.

Арсений (в миру Василий Иванович Верещагин) – личность весьма примечательная. (Как оказалось, понятно, что всю информацию о нем я нарыл уже позже, когда заинтересовался этой картиной). Собственно Архангелогородским епископом он пробыл всего пару лет. Потом лет восемь был Тверским и Кашинским, что не удивительно: родился он в Кашине в 1736 году, после учебы в московской Славяно-греко-латинской академии был учителем риторики в Тверской семинарии, в Твери же был пострижен в монахи, был архимандритом тверских монастырей. Потом он стал архиепископом Ростовским и Ярославским, а потом – Ярославским и Ростовским (кафедру в Ярославль перенесли).

Везде, где ему приходилось служить он покровительствовал музам. Сам стихи не писал, но речи и проповеди писал, даже публиковал их в первой российской провинциальной газете «Уединенный пошехонец», где сам и цензором был. Много содействовал развитию образования в семинарии, велел преподавать на русском языке, а еще ввел преподавание семинаристам физики (!) и гражданской истории.
Дневник еще вел, который, в основном, опубликован.

Небольшую статью о дневнике нашел вот тут:
http://www.radnews.ru/социальный-портрет-ярославского-арх/

Можно почитать в статье (О.Д. Дашковской), но не удержусь, приведу пару фрагментов. Просто такой какой-то мужик по этому дневнику вырисовывается, хозяйственный, но не чуждый красоты и какого-то милого простого самолюбования.

«Дневник» представляет Арсения как многоплановую, иногда противоречивую, но, безусловно, творческую натуру. Довольно часто в записках встречаются небольшие стихотворения, причём большая их часть, вероятно, принадлежала перу самого архиепископа («В кратких сих чертах изображен Арсений, в добрых же делах он будет незабвенен»*1). Иногда встречаются рифмованные записи на латыни. Так, накануне Нового года Верещагин отметил: «Anni fie finis, gloria Irinis» (Год подходит к концу, слава Ирине).

Ярославский архиерей красочно описывает погоду в епархии: «По утру в третьем часу пополуночи было северное сияние, красные столбы и белые полосы», или «Лёд на Волге много трогался и против Ярославля прошёл, а выше остановился», или «Тепло и красно». Художественные зарисовки у Арсения часто переплетаются с заметками о хозяйственных нуждах. Так, 13 апреля 1709 г. он записал: «Зимняя погода. Слито английского пива поокислова для перегону в водку 137 бутылок».

В рукописи «Дневника» в отличие от его опубликованного варианта представлен далеко не аскетический образ жизни ярославских преосвященных.
Это подтверждается описанием купленных для архиерейской трапезы товаров: «Прислано от купца Польского го Москвы икры шесть банок, ящик горчицы, оливков,… закусок четыре ящика, сок лимонный, два бочонка с миногами, две большие сёмги и ананас». Употреблялись в Спасо-Преображенском монастыре и алкогольные напитки: «Из Кашина Терлинов привез разных вин шампанского 24 бутылки, бургундского 12 бутылок, пива 24 бутылки,… португальского 3 ведра, красного шампанского 3 ведра». Такие покупки ярославский архиерей совершал не только для себя: очень часто в его доме устраивались приёмы высокопоставленных светских или духовных персон (генерал-губернатор А. П. Мельгунов, губернатор П. И. Аксаков, обер-прокурор А. И. Мусин-Пушкин, архимандрит Ириней).


Из «Дневника» следует, что Арсений был довольно болезненным человеком, страдал расстройствами кишечника, подагрой, зубной болью. Его частыми посетителями были доктора. Архиепископ даже записывал некоторые их рецепты: «От лихорадки горчицы, чесноку головчатого, редьки, хрена сырого истолочь и, смешав вместе, положить в штоф, налив французской водки полштофа, стоять на солнце двое суток».


Последняя запись в Дневнике сделана за трое суток до его смерти.

Ученых, конечно же, интересовало в первую очередь знакомство Арсения с Мусиным-Пушкиным. По распространенной версии Алексей Иванович Мусин-Пушкин нашел Слово о Полку именно в Ярославле и в то время, когда Арсений переводил кафедру из Ростова в Ярославль. И что Арсений вполне поспособствовал приобретению Мусиным-Пушкиным рукописи Слова. Но посмотрел в Вики статью о Слове, и вроде сейчас стали подозревать, что на самом деле Рукопись не в Ярославле нашли. Что Алексей Иванович заиграл рукопись (а он был Обер-Прокурором Синода) из библиотеки Кирилло-Белозерского монастыря, взял почитать и не вернул. Так что, может, и не причастен наш Арсений к известному произведению.

Однако, поближе к живописи. Сохранилось несколько портретов Арсения. Он рассылал их всем в знак своего расположения. Эта картина была, кажется, в Кашине, и стала одной из первых картин в коллекции Тверского музея, еще задолго до революции приобретена была. Иногда это были групповые портреты, как и приведенный в этом посте. Если приглядитесь, то увидите, что все хористы помечены циферками. А на обороте должен быть список всех изображенных. Увы, в Интернете этого списка я не нашел, только сам факт его существования. Придется просить жителей Твери зайти в музей, найти там эту картину, перевернуть ее и переписать список! Тогда мы выясним кто это и сколько им лет было в момент написания картины. А то даже непонятно, дети это, подростки или взрослые.

И, наконец, главный вопрос: а что поет хор? Можно, конечно, попытаться расшифровать записи в книге перед Арсением. Но лично мне кажется, что это «Маленькой елочке холодно зимой»! Потому что – а что еще можно петь с таким воодушевлением в первый день года?

С Новым годом!

Страничка выставки на моем сайте:
https://www.myvirtualmuseum.ru/text/moscow/manege/russiantreasures2.htm

Collapse )

Паоло да Сан Леокадио. Мадонна с младенцем и маленьким святым Иоанном

Вчерашняя Мадонна – не единственная из Музея изящных искусств Валенсии.

ЗЫ. Но как мне нравится вот это испанское «san Juanito»! Святой Ванечка получается :)!

Collapse )

Ге Николай Николаевич. Что есть истина! Христос и Пилат. 1890

Все-таки насколько светская религиозность была у людей (правильнее сказать, у интеллигенции) в конце XIX века. Не Христос – партизан какой-то на допросе. Даже, скорее, мужик и аристократ. Такое впечатление, что привычное православное благочестие уже казалось неудобным, но совсем отказываться от веры было нельзя. И даже не по внешним причинам, а еще и по внутренним.

Картина из Третьяковки.

Collapse )

Доссо Досси и мастерская. Пейзаж со сценами из жизни святых

Легенда о самом первом пейзаже.
В табличке, конечно же, не написано, что это самый первый пейзаж, а просто про один из наиболее ранних образцов. (Доссо Досси жил в первой половине XVI века, современник Рафаэля.) Но все равно, после этой записи я задумался, а как пейзаж стал самостоятельным жанром?

Потому что с одной стороны все картины имели тогда какой-то смысл, вполне себе такой даже прикладной (портрет тоже прикладной смысл имеет!). А какой смысл у пейзажа? А с другой стороны, пейзаж за портретами и религиозными сценами стал очень важной вещью. Даже за Моной Лизой пейзажик есть, без которого она не так хорошо смотрится. (Есть копия без пейзажа, точнее была, потому что после реставрации выяснилось, что пейзаж там был, но его закрасили; а при реставрации расчистили).

На этой же картине из ГМИИ имени Пушкина в Москве пейзаж явно стал главным. Святых особо и не найдешь. Я их, конечно, плохо знаю, святых-то, но Георгий со змием вполне находим. И сцена с ним не грозная или трагическая, а вполне такая пасторальная. Как будто они не дерутся, а играются, ну, как с собачкой, к примеру. Христофор (я о нем писал), вроде бы бродит где-то совсем вдалеке. Вполне можно решить, что-то решил если не искупаться, то ополоснуть ноги.

Все очень мило, да?!

Collapse )

Jeronimo Jacinto de Espinosa. Хасинто Херонимо де Эспиноса

В Музее изящных искусств Валенсии столкнулся с совершенно неизвестными мне художниками. Причем этим неизвестным мне художникам были отведены целые залы. То есть в свое время (в данном случае речь идет о XVII веке) они были весьма значимы. Речь идет о Рибальте, Орренте (о них, надеюсь, напишу позже) и Эспиносе.

Если подумать, то ничего удивительного в этом нет. Кто из иностранцев может чего-то знать о Дейнеке или Пластове? А у нас выделение им целого зала не будет казаться преувеличением. В ведущих музеях мира залы отдаются мировым же брендам. А это, в первую очередь, итальянцы. У испанцев – эль Греко, Рибера, Мурильо… Это заслуженно. Художники же «второй полки» оказываются в запасниках. Хотя, как пишут в Вики, в Прадо тот же Эспиноса есть.

Для Валенсианцев же Эспиноса свой, наряду с Рибальтой и Орренте. Кроме всего прочего, если я правильно понял испанскую Вики, в Валенсии в начале XVII века действовало что-то вроде профсоюза художников, который не давал работать в городе неваленсианцам. В итоге Валенсия в это время была несколько обособлена в художественном плане.

Отец Хасино Херонимо (Херонимо Родригес) тоже был художником, и (опять-таки, если я правильно понял испанскую Вики) записал Хасинто в ту самую организацию художников (el Colegio de Pintores) в возрасте 16 лет. Причем, вместе с братом Хасинто, которому было десять. Жизнь художника была совершенно не бурной. Женился, работал себе над заказами (я так понимаю, что был весьма популярен), был весьма набожен.

Похоже, что из-за того, что совершенно не знал художника, я упустил его главный шедевр в музее – портрет Иеронима Моса. Сейчас уже и не вспомню почему. Может, какие отсветы мешались, или, наоборот, положение слишком в тени. А может – просто не оценил, уже вроде писал, что после испанско-валенсианского же XVI века век XVII мне не очень понравился. В итоге из зала у меня в фотоаппарате осталось четыре работы. Интересно, что все они (я не специально!) на совершенно редкие темы.

Про первую работу, точнее, про ее героя, я еще смог что-то найти в Интернете. Епископ Педро Паскуаль был обезглавлен маврами в 1300 году. Но, собственно, какой момент из жития этого епископа изображен? И кто из двух изображенных – епископ Педро Паскуаль? Мальчик с нимбом и стигматами? Наверное, хотя… Может кто-то из святых явился на мессу, тогда Педро – это епископ на картине? У епископа на картине нет нимба, зато у мальчика – не простой круг, а лучистый… Самое интересное, что даже не знаю, как это узнать! Есть тут испанские религиозные спецы?

Святого на второй картине я вовсе не определил. Кто такой этот святой Марсело (или Марцелло, ил Маркел)? Может, Маркел Танжерийский, покровитель Леона? Но тот, вроде, был римским легионером. Обращает внимание абсолютно отрешенное выражение лица святого. Его мучают (не очень понятным способом, в землю закопали и какими-то граблями пытаются прибить?), а он с несколько ошарашенным лицом смотрит на ангелочков…

Третья картина – рождество Иоанна Крестителя. Я, конечно, совершенно не знаток живописи, но раньше картин на это тему не встречал. Более того, к стыду своему, я даже не знаю, кто мать Иоанна Крестителя (это же она лежит на кровати?). Судя по нимбу – тоже святая…

Только четвертая картина с привычным сюжетом. Святое семейство вместе с бабушкой (святой Анной). Иосифа, правда, я представлял себе старше. Лицо Марии несколько грубоватое и отрешенное, в том числе и от спящего мальчика Христа. Такое впечатление, что она сильно устала. Бабушка – святая Анна – по-моему, единственная, кто смотрит на ребенка с интересом. Вообще – совсем такое не святое, а вполне обычное семейство.

В общем, под катом пять фотографий – еще фото зала.

Collapse )

Лувр. Итальянская живопись

Продолжаю разбирать и выкладывать отснятое в Париже и, конкретно, в Лувре. Я всегда снимаю много, но после наступления эры цифровой фотографии снимки «пылятся» на дисках. А ведь их надо как-то обрабатывать. В общем, пока полон решимости разобраться хотя бы с Парижем.

Не уверен, что надо все выкладывать в ЖЖ, но почему бы и нет? В конце концов можно просто не заходить под кат. А некоторое удобство для меня потом будет.

А под катом в этот раз 15 фотографий. Просто залы итальянской живописи, Рафаэль, Корреджо,Вазари, Доменикино, Лука Джордано… В основном XVI и XVII века.

Collapse )

Букер - Колядина!

Чемпионат мира по футболу как-то оставил в стороне факт объявления лауреата Русского Букера. (И тем самым завершением литературного сезона - 2010 в России).

Как и в случае ЧМ сейчас все блоги будут переполнены стоном ужаса о том, куда катится литература. И натасканными цитатами вроде "Жопа - боярыня, что хочет, то и лопочет", а также про уды и лядвия, коих (и цитат и лядвий) много можно натаскать из романа. Только я не верю, что все эти люди роман прочитали. Как не верю, что прочитал его и новостист, написавший что это о "любви и сексе". Не скажу, что там нет секса, есть 1 (прописью: один) весьма целомудренный эпизод. Да и любовь там не на первых ролях. Это роман о святости и грехе, я бы так его определил. И хотя я сам из финалистов скорее бы выбрал Петросян, но Колядина для меня была на втором месте и с отрывом от остальных. Наверное,в этом году я пятерку книг прочитал мэйнстримовых, которые действительно как-то глянулись. И Колядина - в их числе. Один из немногих, в которых есть мысль. И в которых нет грязи. Несмотря на все лядвия - очень целомудреный роман, и совершенно не чернушный.

А с воздыханиями о "жопе" сразу вспоминается песенка про то, что "жопа есть, а слова нет".

ЗЫ. Забавно, вот я читал финалистов трех премий, и в каждой премии лауреатом стал роман, который я прочел последним в списке! Вот это как назвать?
Ну ладно, нацбест я читал уже постфактум, так что "Крещенных крестами" сознательно оставил напоследок. Но Басинский из Большой книги и Колядина из Букера...